Синоптики не подвели.

Погода за ночь поменялась радикально. Всему виной антициклон, пришедший с юга. Похолодало, но зато на небе остались лишь редкие облака.

Первыми прошлись на максимальной высоте четыре тройки бомбардировщиков, высыпав на Кучинг не одну тысячу мелких бомб и бомбочек, включая артефакторную мелочь. Заодно были там и дымовые заряды, накрывшие город на несколько минут довольно густым шлейфом пусть и не совсем сплошного дыма, но вполне достаточного, чтобы практически нейтрализовать вражеских зенитчиков.

Вторая волна из штурмовиков подошла на высоте в тысячу метров, после чего штурмовики, пикируя, повторно отработались по системам ПВО Кучинга, которые в основном были сосредоточены около морского порта.

Третьими шла очень важная тройка бомбардировщиков с самыми опытными экипажами.

Кроме обычных пятисоткилограммовых бомб на их бортах находились очень дорогостоящие артефакты — по два техномагических изделия номер три на каждом.

Цифра три всего лишь означала тротиловый эквивалент артефакта в килотоннах, и ничего больше.

Полоса отчуждения, выжженная архимагами за последние дни, повлияла на эффективность бомбардировки самым лучшим образом, позволив сконцентрировать защитников городка на очень небольшой территории. Наверное, ни одна бомба при такой скученности даром не пропала. Не пропали и эти шесть, артефакторных.

После полного уничтожения Кучинга, выгоревшего напрочь, куда более крупный город Понтианак, где располагался вполне себе современный порт на пять глубоководных причалов, сдался нам через два дня, пусть и после продолжительных переговоров.

Достался он целёхоньким и ни разу не разрушенным. Вот они — чудеса дипломатии.

Я, было в них не поверил, но мне всё разъяснили:

— Сюзерен, после того как вы сказали, что индонезийские корабли и пленные нас не интересуют, задача реально стала проще. Мы попросту предложили им всем сесть в корабли и убраться обратно в Индонезию, пообещав, что во время перехода мы никого не тронем.

— И они поверили?

— Не сказать, чтобы совсем… Каждый следующий транспорт отправляли, лишь когда получали радиограмму, что предыдущий до Индонезии дошёл без потерь и был свободно пропущен этими жуткими японскими эсминцами, которые половину пути чуть ли не борт в борт рядом с ними шли. Если что, это выжимка из их радиосообщений, — усмехнулся бывший командир филиппинского спецназа, которого я не так давно принял к себе на службу, вместе со всем его отрядом.

Переговорами занимался именно он, так лучшего специалиста, свободно владеющего индонезийским, а также парой-другой наречий Борнео, у меня попросту не нашлось.

Вот только теперь на вопрос Борнео можно считать условно закрытым.

Полностью ситуация станет контролируемой только после окончательного перехода Индонезии в колонию Германии и размещения на Борнео полутора десятков гарнизонов моей армии. Заодно построю парочку военно-морских баз и аэродромов.

Можно, конечно же, озадачиться вопросом: «А на кой чёрт мне сдался Борнео?»

Ну, тут всё просто. Остров, третий в мире по своей величине — это гигантская сырьевая база, если рассматривать его с точки зрения экономики. Мои японцы, после появления тракторов, пришедших на смену мотыге, начали мечтать о больших полях. Для них на Борнео раздолье — тут полно подходящих участков под огромные рисовые поля и имеются полноводные реки, достигающие километра в ширину. Грубо говоря, я могу дать каждому японскому фермеру такую прорву земли, какую только он возьмётся обрабатывать. Причём, это будут плодородные земли с обилием пресной воды, а не истощённые долгим земледелием.

На острове есть газ, нефть, огромный энергетический ресурс горных рек и запасы леса, куда на место вырубок прямо просятся культурные посадки быстрорастущего эвкалипта и дорогущего сандала, из которого что только не делают.

Политический и военный аспект и без того понятен. Южные Филиппины хоть и хороши, но они гораздо дальше от проторённых торговых путей той же Индии, Сиама и Китая. Вписаться в эту торговую систему — одна из моих приоритетных задач.

Раньше торговые корабли сюда редко ходили. Племена, населяющие Борнео, практически в открытую пиратствовали, перекрывая прямые торговые пути на Сулавеси и Австралию, если они проходили по Яванскому и Балийскому морям.

С учётом каботажного плавания торговых судёнышек, которое обычно проходит в виду берегов, огибать Индонезию с запада, со стороны Индийского океана с его штормами и многометровыми волнами, никто из торговцев не хотел.

Так что мне придётся приложить некоторые усилия для того, чтобы дать рекламу новому торговому пути вдоль Борнео, пообещав торговым судам Китая и Сиама безопасный проход до той же Австралии или моего острова Сулавеси по вполне себе спокойным морям, а не по океанским просторам.

Торговые пути — очень хитрая штука. Они окупают и содержание мелких частных портов, и патрули на море, уничтожающие пиратов под корень, но есть и ещё один крайне важный момент — это скрытый рычаг политического давления.

Уже в ближайшем будущем за свой приоритет на вновь появившемся торговом пути Сиаму и Китаю придётся побороться.

И пусть этот вопрос пока выглядит, как мелочный, вроде бы недостойный моего внимания, но время своё покажет.

Глава 40

8 декабря 221 года от Начала. Москва.

В Москве начали строить метро. Процесс не быстрый и займёт он не один год, а то и не одно десятилетие. И это даже с учётом того, что часть станций не нужно строить заново. Некоторые неплохо сохранились и нуждались лишь в капитальном ремонте. Серьёзном, но не более того.

И, казалось бы — какое мне дело до этого строительства, так вот нет, выяснилось, что самое прямое — Император наш лично за сроками строительства следит, и без его ведома никто моим купцам пару недавно отремонтированных станций метро в аренду не сдаст, пусть и ненадолго, всего лишь на месяц, а то и того меньше.

С Рюминым я предварительно созвонился я был приглашён с семьёй на воскресный обед в Зимнем дворце. Официальный повод для тут же сам по себе нашёлся — представим Рюмину и избранным лицам Российской Империи мою корейскую невесту. Этакий небольшой банкет, человек на двести.

Ага, вот как-то так получилось, что её родственник, корейский Император, от моих приглашений уже дважды отговаривался, ссылаясь на непомерную занятость в ответных письмах, а я, в свою очередь, никуда не торопился и дату свадьбы не обозначал. Такое уж у нас с ним перетягивание каната случилось, по принципу — кто кого переупрямит. Небольшая разница между нами есть только во временном диапазоне. Надо мной не каплет, в том смысле, что ждать я могу сколь угодно долго, особенно с учётом невысокой привлекательности невесты, как сексуального объекта, где она напрочь проигрывает всем моим остальным жёнам, а у него весна не за горами.

И про весну я говорю чисто из практических соображений — зимой редко кто воюет, кроме русских. Дорого, голодно и ненадёжно. Зато ближе к лету «добрые соседи» вполне могут попытаться потеребить Корею за мягкое вымя. Так что месяца три-четыре у правителя Кореи на его капризы ещё есть, а потом ему придётся смирить свою гордость, чтобы случайно не стать хвандже [19] .

И он знает, что я это понимаю, и я знаю, что он это знает.

Опять же, если ему такая длительная пауза нужна для каких-то внутренних дел или разборок, то я не против.

Скажу больше, я бы с удовольствием оставил Корею без своего внимания и участия, но мне это не выгодно. В первую очередь с точки зрения экономики — как не крути, а именно у Кореи нашлись многие виды товаров и комплектующих, которых нет ни у Японии, ни у России.