— А направление-то заманчивое, — потёр я в задумчивости лоб, от которого только что отскочил деревянный снаряд, — Сегодня же с Усольцевым свяжусь, пусть начинает работать. Надо будет подумать, чем я ещё смогу нападающих удивить. Хотя, на первое время им хватит ракетных установок и шагоходов, совмещённых со Сбруей.
Помечтать о том, сколько можно заработать денег на хорошей защите дворцов наших аристократов я не успел, сыновья, закончив артподготовку, бросились на решительный штурм. Под одобрительное повизгивание, издаваемое дочкой, они довольно быстро вынудили меня капитулировать. Хотел было ещё немного повоевать, упав на спину и устроив с ними возню на ковре, но вовремя кинув взгляд назад, я осознал, что окружён. Оловянные солдатики выстроились двумя неровными шеренгами со всех сторон, грозно выпятив перед собой штыки.
Пришлось мне с поднятыми над головой руками, и понурым видом, отправляться на кухню за контрибуциями, чтобы расплатиться с малолетними хулиганами за своё поражение. Хорошо, что из Бережково нам прислали два лукошка земляники с черникой. Добавил ягоды в молоко, и слегка раздавив их, я положил туда же по ложке мёда, размешал всё, и пошёл обратно в детскую, расплачиваться с победителями. Дочь кормил с ложки, парни сами справились.
Ещё бы. Кто из пушек стрелять умеет, ложку мимо рта не пронесёт.
Двадцать пятое августа 214 года от Начала. Крым. Ливадийский дворец. Летняя резиденция Императора.
Рабочий кабинет Императора очень сдержан и рационален. Всё в нём соответствует своему назначению и только ковёр ручной работы, на котором вполне узнаваемо изображён сам Император и его жена, держащая наследника на руках, немного выбивается из интерьера, из-за чего постоянно притягивает к себе взгляд.
Пятеро мужчин, в числе которых сам Император, князь Обдорин и три Императорских Советника внимательно слушают первый доклад, который уже подходит к концу.
— Виды на урожай зерновых очень хорошие. Прогноз по пшенице — соберём почти на треть больше, чем в прошлом году. Рожь может дать полуторакратный прирост, если сбору урожая дожди не помешают. Купцов и бояр интересует разрешение на зарубежные продажи. Даже с учётом пополнения и обновления стратегических запасов мы без всякого риска можем продать около половины урожая зерновых. — Закончил свой доклад Советник по экономике и финансам.
Доклад был довольно долгим, но он, как опытный придворный, специально оставил напоследок многочисленные просьбы купцов и землевладельцев, чтобы их чаяния не остались без высочайшего внимания.
— Неужели Германия готова столько зерна купить? — первым сориентировался Обдорин, заметив, что государь не торопится с комментариями.
— Купцы возлагают большие надежды на восточное направление, — обтекаемо ответил чиновник, не торопясь высказать своё мнение, пока не увидит реакции правителя.
— А там что у нас? Япония с Маньчжурией? На какие шиши они зерно покупать собрались? — продолжил разыгрывать из себя простака князь, верхним чутьём ухватив одобрение Императора.
— Если до восточных морей зерно дотянем, то вся Азия в покупателях может стать. Корея с радостью купит довольно много той же пшеницы, и ещё потом попросит, а уж про Индию и говорить не приходится.
— Не разорятся купцы на столь дальних перевозках?
— Морские доставки крайне дёшевы. В разы дешевле, чем по железной дороге. К тому же наши торговцы зерном рассчитывают загружать корабли, которые на обратный рейс могут вовсе не найти никакого груза и планируют выговорить себе льготные расценки на доставку до той же Индии.
— Это ещё что за чудо? — почти натурально изумился Обдорин, успевший за годы совместной работы с Императором неплохо ознакомиться со многими реалиями Империи и услышав за время своей службы массу подобных докладов.
— Князь Бережков у себя торговлю развивает. Везут ему товаров из Индии всё больше и больше.
— И чего же он там покупает? Можно это раскрыть в подробностях? — настолько вжился в роль Обдорин, что сам не заметил, как начал копировать манеры государя.
— Чай, кофе, специи, котельное оборудование, насосы, одежду, ткани, медикаменты, масла растительного и животного происхождения, — очень ловко выудил и зачитал необходимую справку Советник, открывая нужный листок в своей папке, отмеченный яркой зелёной закладкой.
Общее молчание прервал Мещерский.
— Мой повар буквально позавчера порадовался, что чай в столице хоть и подешевел, но стал заметно лучше качеством. Рассказал мне об этом, когда я его похвалил, — довольно поделился он вполне жизненным замечанием.
— Мне тоже докладывали, что два купца организовали, каждый для себя, чаеразвесочные фабрики чуть ли не в сараях и, в считанные месяцы разбогатели, — поморщившись, признался князь Обдорин, — Они индийский чай закупают вагонами и мешают его с нашими сортами. Один в пачки «Три слона» свою смесь фасует, а другой в пачки с надписью «Чай № 36» [9] .
Князь выдохнул и продолжил.
— Если что — это популярные марки предков, времён социализма. Смысл у них в том, что к грузинскому чаю они добавляют чуть больше трети индийского, а продавают это чуть дешевле качественного чая из Индии. Формальных оснований обвинить купцов в мошенничестве нет, а налоги они платят исправно, гады.
— Предлагаю вернуться к вопросу зерна. Повелеваю на треть запасов выдать лицензии для его вывоза за рубеж, а с остальной квотой разобраться позже. — Вступил в беседу государь, отчего-то вдруг перешедший на крайне официальную речь, что заставило всех его собеседников тут же подобраться и напрячься.
— На Совете князей будем утверждать? — задал не вполне обычный вопрос Советник.
— Ну, а куда нам без них, — вполне понятно для этой компании усмехнулся государь, ещё раз меняя тон и успокаивая тем самым собеседников.
И действительно, против разумных решений этот Совет не попрёт. Князь Белозёрский со своей созданной фракцией не позволит. Другое дело, если что во вред стране кто-то предложит — тут никаких гарантий. Все сами по себе будут голосовать. Ибо так — правильно.
— Чем-то ещё порадуете? — дождался государь, пока Советник впишет себе в блокнот его решение.
— Французы, ещё до всем известных событий, предлагали нам межправительственный кредит на постройку железной дороги через Харбин, — с изрядным скепсисом сказал Советник, открывая в своей папке лист с чёрной закладкой.
— Ну, про это теперь можно забыть. Отношения с Францией испорчены всерьёз и надолго. А потом, разве в этом кредите была реальная необходимость? — пробежался государь пальцами по столу, внимательно глядя на докладчика.
— Прямой необходимости нет, но предложение исходило от Министерства Финансов и было поддержано Министерством Путей Сообщения, — со значением отметил Советник, давая понять, что не в его полномочиях игнорировать протекции столь высокого уровня, однако это не мешает ему иметь своё мнение, — Кроме того, у нас есть здравые отечественные альтернативы.
— Какие?
— Интерес к постройке дороги высказал Санкт-Петербургский коммерческий банк, поддержанный крупнейшими акционерами Рязанско — Уральской железной дороги, но в предложенном ими проекте сроки и цены почти вдвое выше, чем в предложение Сталепромышленной Компании.
— Так в чём же дело?
— Пожалуй, в исторически сложившейся изолированности Клуба железнодорожников, состоящего, в основном, из представителей четырёх Кланов. Не любят и не приветствуют там новичков. У Сталепромышленной компании и её банка есть кое-какие активы в железных дорогах, но на уровень серьёзного игрока в этом бизнесе они пока не тянут.
— Вот значит, как, — усмехнулся государь, — То есть железнодорожники в свои сплочённые ряды князя не хотят пустить, а на что они рассчитывают, собираясь тянуть дорогу через его Маньчжурию?